Врубель Иллюстрации к "Демону" М. Ю. Лермонтова

"Демон вообще означает (в классической литературе" деятеля, обладающего сверхчеловеческой силой, принадлежащего к невидимому миру и имеющему влияние на жизнь и судьбу людей... Когда развитая религиозно-философская мысль признала достойным преклонение единственно лишь абсолютно доброе, весь эллинский пантеон должен  был исключён из сферы истинного божества".

Вл. Соловьёв. Демон. - Энциклопедический словарь

Брокгауза и Эфрона. Т. 10, 1983, с. 374

 

 

"...Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания".

Второе Соборное послание апостола Петра


В течение многих лет Врубеля влекло к Демону: Демон был для него не однозначной аллегорией, а целым миром сложных переживаний. Закончив картину "Демон сидящий", он принялся за иллюстрации к Лермонтову. Вообще Лермонтовский цикл, в особенности иллюстрации к "Демону", можно считать вершиной мастерства Врубеля-графика. С тех пор "Демона" уже никто не пытался иллюстрировать: слишком он сросся в нашем представлении с Демоном Врубеля - другого мы, пожалуй, не приняли бы. Помимо "Демона", Врубель выполнил несколько иллюстраций к "Герою нашего времени", к поэме "Измаил бей" и отдельным стихотворениям.

Врубель "Демон в скалах"
Врубель "Демон в скалах"

Неудача с работой во Владимирском соборе в Киеве сильно отразилась на тонкой духовной организации Врубеля. Покинув Киев, он сблизился с кружком Мамонтова, и в его творчестве наступил новый период. Вместо Христа появляются один за другим образы Демона - сидящего, летящего, поверженного, падшего... И только незадолго до смерти создаются "Ангел с мечом и кадилом" и "Видение пророка Иезекиля".

Это не было разочарованием в поисках Истины. Истина, видимо, стала рисоваться Врубелю в том сложном и глубоком виде, в каком как раз в это время разрабатывал это понятие молодой П. А. Флоренский: "Тезис и антитезис вместе образуют выражение истины". (Это понимание Истины близко и Блоку  с его Тезис - Антитезис - Синтез.

Идеи взаимоотношения Добра и Зла, Жизни и Смерти тогда витали в воздухе. Увлечённость "проблемой демонизма" для начала 20 века была очень характерной.

Штрихи зеленого карандаша — рефлекс на затененной щеке также подчинен выражению злобы в душе побежденного, но не раскаявшегося Демона. Большую часть листа заняла темная масса волос, странная прическа — сооружение из спутанных, как после сна или борьбы, завитых в локоны прядей. Это не законченный образ, а эскиз. Художник, по-видимому, внутренне протестовал против такой концепции Демона, он не мог представить себе его образ злобным. Этот рисунок остался незаконченным и не вошел в книгу, а на его месте в конце поэмы помещен первый «портрет», который представляет собой изобразительное обобщение образа Демона и к развязке поэмы («И вновь остался он, надменный...»), в сущности, не имеет прямого отношения.

Врубель "Демон сидящий"

Врубелевский Демон, сидящий одиноко «меж небом и землей под кровом радуги огнистой», как и лермонтовский, печален, уныл и мрачен оттого, что «духовный взор его» видит «даль грядущую, закрытую пред нами». Отсюда неисчерпаемая бесконечная тоска темнокудрого титана, ломающего руки. Кажется, вся скорбь мира застыла в его опущенных на колени руках, сцепленных в бездействии ладонях, в его глазах, из которых выкатилась одинокая тяжелая «нечеловеческая слеза».

Врубель "Демон летящий"

Облик этого Демона — лицо и фигура — близок «Сидящему», это все тот же молодой титан, но повзрослевший и еще более разочарованный, безутешный, без юношеской лиричности и своеобразного обаяния, свойственных Демону 1890 года.

"Демон летящий" Фрагмент
"Демон летящий" Фрагмент

Полет могучего тела над землей, которая смотрится мозаикой геометрических пятен так, как мог видеть ее художник, летящий в небе рядом с Демоном, исполнен стремительной силы и материальной весомости; но полет Демона бесцелен потому, что в его сильном лице, разрезающем пространство,— выражение бессильной обиды и безысходности, а его мускулистые деформированные руки воспринимаются неуместными, ненужными существу, не знающему, как их применить. Невольно возникают в памяти стихи из X главы поэмы, где влюбленный Демон вспоминает свои бесцельные скитания:

В борьбе с могучим ураганом.
Как часто, подымая прах,
Одетый молньей и туманом,
Я шумно мчался в облаках,
Чтобы в толпе стихий мятежной
Сердечный ропот заглушить,
Спастись от думы неизбежной
И незабвенное забыть!
Демон поверженный эскиз
Демон поверженный эскиз
Врубель "Демон поверженный"
Врубель "Демон поверженный"

В последнем варианте картины, сохранившемся на холсте, он вернулся отчасти к первому замыслу (эскизы Государственной Третьяковской галереи): правая рука, которая бессильно лежала с пучком перьев, теперь энергично поддерживает голову, лицо стало мужественнее, сильнее по своим чертам, взгляд из затемненных глазниц горит мрачным огнем решимости и гнева; торс и ноги остались непереписанными, поэтому сохранилось и общее впечатление хрупкости, может быть, разбитости тела. Одержимый жаждой возвышенно-трагической выразительности образа, художник видел ее в страшном контрасте слабого, будто «пыточно-вывернутого» тела и величия несломленного гордого духа; при этом изломанность фигуры мыслилась не результатом просто физического падения повергнутого с высоты неба в пропасть земную, а изобразительной метафорой пережитых пыток духа, нравственных нечеловеческих страданий Демона.


Врубель "Не плачь, дитя, не плачь напрасно..."
Врубель "Не плачь, дитя, не плачь напрасно..."

Самые большие рисунки (почти в лист или пол-листа ватмана) Врубель исполнил для иллюстраций сцен роковых свиданий Демона и Тамары. Он знал, что при воспроизведении в книге рисунки будут уменьшены в несколько раз, но это не смущало его; он работал не только для этого издания: рисунки могли жить и самостоятельной жизнью и могли быть изданы вместе с другими листами к «Демону» отдельным альбомом большого формата (так впоследствии и произошло, но уже без участия художника). Первый и самый крупный по размеру рисунок «Не плачь, дитя...» заключает в себе композиционно-декоративный ключ и прием решения этих драматургических узлов поэмы. Коврово-орнаментальное убранство спальни и кельи Тамары — не простой фон для фигур, а образно-изобразительный подход к решению истории земной и неземной любви, фантастичности, сверхреальности встречи земной девушки и неземного существа, полной волнующего драматизма и величия.

Врубель "Люби меня"
Врубель "Люби меня"

В иллюстрации «Люби меня!», вошедшей в книгу, композиция изменилась существенно: взят наиболее подходящий для книги формат — вертикальный прямоугольник, интерьер сокращен и в размере, и пышности декора, он полностью подчинен крупно взятым фигурам. Демон в этом листе лишен женственности и хрупкости, он угловат, резок, плечо и спина его кажутся деформированно-узловатыми, рука — нечеловечески длинной, лицо острое, древнебиблейского типа, глаз словно выступил из орбиты, отчего взгляд кажется чем-то материальным, ощутимо проникающим в широко раскрытые прекрасные глаза Тамары именно подобно кинжалу. Тамара и в этом рисунке прекрасна, ее косы распущены, лицо излучает восторг, удивление, любовь, в то время как в движениях фигуры выражаются робость, невинность, страх перед неизведанным. Она еще сопротивляется страсти, но уже готова к ней. Удивительно тонко найдено движение ее рук: одна — еще будто воздвигает преграду Демону, а другая — тянется к объятиям.


"Мы представляем демона злым и грубым. Но ведь это жалкое представление разных отшельников: он "первый после Бога", "восставший против Бога", т.е. ангелоподобный и даже богоподобный. Но не Бог. Его доброта чрезвычайно сравнительна с человеческой, его красота - удивительна".

Розанов В. Заметки на полях непрочитанной книги. - "Северные цветы". М., 1901, стр. 177


"Демон в греческой мифологии обобщённое представление о некоей неопределённой и неоформленной божественной силе, злой или (реже) благодетельной, часто определяющей жизненную судьбу человека. Это мгновенно возникающая и мгновенно уходящая страшная роковая сила, которую нельзя назвать по имени, с которой нельзя вступать ни в какое общение. Внезапно нахлынув, он молниеносно производит какое-либо действие и тут же бесследно исчезает... Демон направляет человека на путь, ведущий к каким-либо событиям, часто катастрофическим. Иной раз демон действует благодетельно... Демон приравнивается к судьбе, все события человеческой жизни находятся под его влиянием... Демону мыслятся также низшими божествами, посредниками между богами и людьми... Раннехристианские представления о демоне связаны с образом злой, демонической, бесовской силы".

Лосев А. Ф. Демон. - В кн.: "Мифы народов мира", т. 1, стр. 366


"Демон летящий" Эскиз
"Демон летящий" Эскиз
Врубель "Демон летящий"
Врубель "Демон летящий"

Изображение полета легендарного существа с обликом человека и крыльями птицы не было для Врубеля чем-то новым: несколько лет назад в Киеве он испробовал возможности композиционных вариантов летящего ангела к лермонтовскому стихотворению «По небу полуночи...», на тему которого собирался писать картину.  Но теперь ему нужен был иной полет и совсем другое психологическое содержание образа. В одном из вариантов иллюстрации художник вспоминает киевский рисунок ангела, вертикально взлетающего на крыльях, и развивает его в новой композиции, где тело Демона словно парит на громадных крыльях кондора над горами — «Под ним Казбек, как грань алмаза, снегами вечными сиял...». Фигура летящего здесь расположена по стремительной диагонали листа — с левого нижнего в верхний правый угол, но лицо его и взгляд обращены в противоположную сторону, отчего и возникает впечатление не полета, а парения: печальный дух беспомощно повис над горой в своем изнуряюще скорбном раздумье; голова его и мускулистые плечи, как в «Сидящем», бессильно расслаблены и, кажется, подчинены лишь «вольной прихоти теченья».

Материал взят с сайта "Два Демона". Проект учащейся

Оставить комментарий

Комментарии: 0